858

Привет. Сегодня я прочитаю рассказ одного очень старого и очень известного автора. Вы обязательно хоть однажды что-то слышали о нём, но я не скажу ни имя автора, ни название рассказа. Может быть, кто-то сможет вспомнить или угадать. Итак, как-то раз Анжелла Ричи, Джо Чак, Имануэль Сильва надумали заглянуть на огонёк к страшному старику. Старик живёт совсем один в обведшалом доме по водяной улице, что проходит по самому берегу моря. Его считают невероятно богатым и столь же невероятно дряхлым, что не может не заинтересовать представителей той почтенной профессии, которой всецело посвятили себя господа Ричи Чаник и Сильва, и которая иногда попросту именуется грабежом. В Кингспорте о страшном старике говорят и думают немало такого, что до поры до времени избавляло его от визитов джентльменов, вроде мистера Ричи и его коллег. И это несмотря на упорные слухи об огромных богатствах, хранящихся где-то в недрах его затхлой и мрачной обители. Старик этот и впрям не без странностей. Говорят, что в своё время он был капитаном Клиппера и много раз ходил к берегам Индии. О его возрасте можно лишь строить догадки, ибо никто из местных старожилов не помнит его молодым. И лишь очень немногие могут похвастаться тем, что знают его настоящее имя. Среди узловатых деревьев, сгрудившихся перед фасадом его ветхого жилища, старик разместил довольно необычную композицию из огромных камней, столь причудливо расставленных и раскрашенных, что на ум невольно приходят идолы из какого-нибудь древнего восточного храма. Эта своеобразная выставка отпугнула от дома ни одного срванца из числа тех, кто любит подразнить старика на предмет его длинных седых волос и бороды, или запустить в его подслеповатое окно парой подвернувшихся под руку предметов. Впрочем, есть там и такое, что способно отвадить даже великовозрастных граждан Кингспорта, которые порой подкрадываются к дому, чтобы бросить взгляд внутрь через пыльные стёкла. По их описаниям, посередине жилой комнаты на первом этаже стоит стол, а на столе наличествует множество странной формы бутылочек. внутри каждой из которых находится кусочек свинца, подвешенный на леске наподобие маятника. Но это ещё далеко не всё. Многие утверждают, будто страшный старик говорит с бутылочками, называя их по именам. Джек, Меченый, долговязый Том, Джои испанец, Питерс и дружище Элис. И когда он обращается к какой-нибудь из них, заключённый в ней маятник начинает совершать определённые движения, как бы в ответ. Те, кто хоть однажды заставал высокого и тощего старика за подобной беседой, вряд ли захотят повидать его ещё раз. Но Анжелла Ричи, Джо Чайник, Имануэль Сильва были людьми неместной закваски. Они принадлежали к тому новому разношёрстному племени, которому были совершенно чужды традиции и сам уклад жизни небольших новоанглийских поселений. В их глазах страшный старик был всего-навсего жалкой, почти беспомощной развалиной, которая не могла передвигаться иначе, как опираясь трясущимися руками на толстую сучковатую палку. Им было даже по-своему жаль одинокого и нелюбимого старца, от которого все шарахались и которого облаивали почём зря все окрестные псы. Но дело есть дело. И для грабителя, всю душу вкладывающего в любимое ремесло, ничто не представляет такого соблазна, как старый и немощный человек, который не имеет счёта в банке, а в деревенской лавке оплачивает свои скромные потребности золотыми и серебряными монетами, отчеканенными пару веков назад. Для своего визита господа Ричи, Чаник и Сильва избрали ночь на 12 апреля. Беседу с убогим старым джентльменом взяли на себя мистеры Ричи и Сильва. А мистер Чаник в это время должен был ожидать их возвращения с увесистыми, как предполагалось, гостинцами вкрытом автомобиле на корабельной улице, прямо напротив калитки в стене, ограждавших владение гостеприимного хозяина стыльной стороны. Всё было устроено с таким расчётом, чтобы в случае непредвиденного появления полиции они могли спокойно и тихо удалиться, не докучая стражам порядка ненужными объяснениями. Как и было условлено, трое искателей приключений отправились на дело порознь, дабы впоследствии не стать объектами всяческих злонамеренных пересудов. Мистеры Ричи и Сильва встретились на водяной улице у главных ворот Стариковского дома. Хотя при виде мрачных камней под лунным светом, струившимся сквозь узловатые ветви деревьев, им стало слегка не по себе, они решили быть выше дурацких суеверий, тем более, что им и без того хватало забот, ибо впереди их ждала довольно неприятная обязанность разговорить страшного старика на предмет накопленных им сокровищ. А старые морские волки, как известно, люди упрямые и несговорчивые. И всё же он был слишком немощен и стар, а их как-никак было двое. Мистеры Ричи и Сильва достигли больших высот в искусстве делать несговорчивых людей славоохотливыми, а вопли слабого и согбенного летами старца можно было легко заглушить. Поэтому они без колебаний направились к единственному освещённому окну и, заглянув в него, увидели старика, непринуждённо беседовавшего со своими бутылочками. Герои натянули маски и вежливо постучали в обшарпанную дубовую дверь. С точки зрения мистера Чаника, беспокойно ёрзавшего на сиденьи автомобиля у задней калитки дома страшного старика по корабельной улице, ожидание что-то уж слишком затянулось. обладая необыкновенно чувствительным сердцем, он не мог спокойно выносить душераздирающие крики, доносившиеся из старого дома с того самого момента, как пробил час начала операции. Разве он не просил своих коллег вести себя как можно вежливее с несчастным старым капитаном? Нервничая, он неотрывно следил за узенькой дубовой калиткой, в увитой плющом каменной стене, часто поглядывал на часы и, не переставая дивился, чем могла быть вызвана такая задержка. Может быть, старик умер, так и не успев назвать место, где спрятаны монеты, в результате чего возникла необходимость в тщательном обыске. Мистеру Чанику очень не нравилось это ожидание в кромешной тьме, да ещё и в таком месте. Наконец он уловил чьи-то мягкие приглушённые шаги на дорожке за стеной. Услышал скрип ржавый щеколды и увидел, как отворилась узкая тяжёлая калитка. Свет единственного уличного фонаря был неверен и тускл. Ему пришлось напрячь зрение, чтобы рассмотреть, что же вынесли его друзья из зловещего дома, чья чертания смутно маячили неподалёку. Но он увидел совсем не то, что ожидал. Не двое его коллег, а страшный старик собственной персоной стоял в воротах. опираясь на свою сучковатую палку, искали щербатый рот в отвратительном подобии улыбки. Никогда раньше чаник не обращал внимания на цвет его глаз. Теперь он увидел, что они жёлтые. В маленьком городишке любое, даже пустяковое событие, может наделать много шуму. Потому стоит ли удивляться, что жители Кингспорта всю весну и всё лето только и говорили, что о трёх неопознанных трупах, вынесенных на берег приливом, тела были так ужасно искромсаны, словно их рубил саблями целый эскадрон, и так ужасно истоптаны, как будто по ним прошёлся батальон солдат в тяжёлых ботинках. Кое-кто даже пытался увязать эти события с такими, на первый взгляд, банальными вещами, как пустой автомобиль, обнаруженный на корабельной улице, или совершенно нечеловеческие крики, слышанные вночи бдительными горожанами, и издававшиеся, скорее всего, каким-нибудь бездомным животным или перелётной птицей. Но все эти досужие деревенские домыслы нисколько не интересовали страшного старика. Он был от природы нелюдим, а для старого беззащитного человека это является лучшей гарантией спокойного существования. К тому же сей старый морской волк во времена своей далёкой и уже позабытой молодости наверняка бывал свидетелем и куда более драматических событий. Это всё.